Мантикора

Предсмертных конвульсий ломаная пантомима —

тело билось и свастикой на асфальте застыло.

Мозг ушёл в самоволку через пробитый затылок.

Бегу, но уверен, что всё уже непоправимо...

Бегу, ошалевший, на звуки небесного хора.

Над красивой мансардой закрыла луну мантикора.

В переулке блаженный юродивый ставит подсечку —

я тушу своим телом звезду в чёрной луже, как свечку...

Осколок заката дня

сердце раскрошит моё.

Лиловым дождём уходящий июль

умывал

чумазый район.

Полуночный фристайл

гудков, панорам, витражей...

Я лучше не стал

и не стану уже.

Ну, вот и расплата —

злополучный излом!

Я знал, как не надо,

но сделал себе назло.

В наркотическом сонме

ныряю забито и сонно,

зубоскалят враждебно заборы постылой промзоны.

Средь ветвей и кустов, в копошении культей и тентаклей,

я пытаюсь себя обхитрить, но я слишком догадлив...

Я с собой говорю, забывая весь смысл разговора.

Догрызает неспешно бескровный рассвет мантикора.

Над красивой мансардой луна некрасивая в оспе.

К мантикоре иду, чтоб она поломала мне кости...

Осколок заката дня

сердце раскрошит моё.

Лиловым дождём уходящий июль

умывал

чумазый район.

Полуночный фристайл

гудков, панорам, витражей...

Я лучше не стал

и не стану уже.

Ну, вот и расплата —

злополучный излом!

Я знал, как не надо,

но сделал себе назло.

Я вас всех собрал

в конце.

Я вам всем соврал

в конце.

Мой герой умрет

в конце.

Следом — мой черёд

в конце.

Стихнет каждый звук

в конце.

Титры поползут

в конце.

Маска без лица

в конце.

Сказка без конца…